России нужно готовиться к Ирану после Исламской республики

28 февраля израильский бомбовый удар по резиденции Верховного лидера Исламской республики Иран положил конец эпохе, которая длилась почти 40 лет. Аятолла Али Хаменеи, религиозный руководитель иранского шиитского ислама, возглавлял страну с 1989 года после смерти основателя Исламской республики аятоллы Рухоллы Хомейни.

Диктатор иранского шиизма

Хаменеи начал политическую карьеру с оппозиционера правительству Мохаммеда Резы-шаха Пехлеви. Во время учебы в теологической школе в городе Кум он познакомился с аятоллой Хомейни, чьи радикальные взгляды и идеи государства с исламской системой повлияли на убеждения молодого шиитского муллы. Шесть раз он арестовывался шахской полицией, но аресты были недолгими, его освобождали спустя некоторое время. В конце концов он был отправлен в трехлетнюю ссылку в Мешхед. С началом Исламской революции в Иране Хаменеи стал одним из лидеров протестного движения и ближайшим соратником Хомейни. Спустя два года после победы революции Хаменеи был избран президентом. Он сразу начал репрессии против противников режима Хомейни, оставаясь президентом на протяжении всей ирано-иракской войны (1980–1988 гг.). После смерти Хомейни в 1989 году Хаменеи был избран Верховным лидером. Под его избрание специально изменили конституцию страны, поскольку согласно ней пост Верховного лидера мог занимать марджа Согласно учению шиитов-двунадесятников, марджей является священнослужитель, достигший наивысших высот в исламском правоведении. Марджа обладает правом издавать фетвы, то есть решения, общеобязательные для всех мусульман, или великий аятолла, кем Хаменеи на тот момент не являлся.

Во время своего правления Хаменеи сосредоточил в своих руках всю военно-политическую власть, серьезно укрепив Корпус стражей исламской революции, сделав его фактически параллельными вооруженными силами в Иране со своими ракетными войсками, авиацией и флотом. Иран активно проводил политику экспорта исламской революции, поддерживая шиитские прокси-силы на Ближнем Востоке (так называемую «Ось сопротивления»). Хаменеи являлся убежденным противником Израиля, его критика доходила вплоть до отрицания фактов Холокоста. В 2001 году Хаменеи заявил, что цифры жертв Холокоста были сознательно сфабрикованы и преувеличены (сомнения в том, что Холокост имел место в истории, Хаменеи выражал и в 2014 году). Подобные заявления также делали иранские руководители (в частности, экс-президент Махмуд Ахмадинежад) и чиновники, а в СМИ и научном сообществе Ирана Холокост характеризовался как «миф», поднимались вопросы об историчности существования газовых камер в нацистских концлагерях. Иран при Хаменеи также предоставлял убежище от преследований для «отрицателей» Холокоста из Европы, в числе которых фигурировал австрийский неонацист Вольфганг Фрелих.

В течение всех 37 лет своего правления Хаменеи систематически подавлял любые формы общественного протеста против режима исламской республики. Ключевую роль в подавлении протестов играл КСИР. Наиболее кровопролитными стали действия КСИР в январе 2026 года. Протесты, изначально носившие экономический характер, стали самыми масштабными со времен революции 1979 года и переросли в крупнейший вызов для системы исламской республики и лично для Хаменеи. Протестующие скандировали лозунги в поддержку сына Мохаммеда Резы-шаха и лидера иранской оппозиции за рубежом Резы Пехлеви, который в соцсетях призывал выходить на улицы и протестовать против режима. В результате его призывов на улицах собралось беспрецедентное число протестующих, число которых в одном Тегеране достигало 1,5 млн человек. По данным NYT, Хаменеи лично отдал приказ подавить протесты «всеми необходимыми средствами». В качестве подавления были привлечены силы КСИР. Только в первые два дня число погибших могло достигать 12 тыс. человек (данные Iran International). Максимально названное число погибших за все время январских протестов составило 40 тыс. человек. Действия правительства Ирана де-факто и стали casus belli для Трампа, который пообещал поддержку протестующим.

Гибель аятоллы Хаменеи стала крупнейшим политическим шоком для системы власти в Иране с 1989 года. В качестве временного органа власти (предполагается, что он будет существовать до избрания нового лидера) был образован триумвират из президента Масуда Пезешкиана, главы судебной власти Голам-Хоссейна Мохсени-Эджеи и зампреда Совета экспертов Алирезы Арафи. Фактически, система стремится сохранить управляемость в условиях, когда удары США и Израиля парализуют ее функционирование.

Готовящаяся альтенатива

Сын последнего шаха Ирана на сегодняшний день является единственной фигурой, которая пользуется реальной популярностью среди иранцев как внутри самого Ирана, так и за рубежом. Вероятнее всего, именно он станет фаворитом среди кандидатов в качестве альтернативы исламской системе, поскольку других альтернатив, способных объединить иранцев внутри Ирана на почве перехода от теократической к светской системе правления, на сегодняшний день фактически нет. Левая оппозиционная Организация моджахедов иранского народа (ОМИН), возглавляемая Марьям Раджави, не пользуется популярностью в Иране (она запятнала себя участием в ирано-иракской войне на стороне Ирака). Пехлеви имеет поддержку ключевых противников Ирана на сегодняшний день, включая Израиль и, возможно, США. В апреле 2023 года Реза Пехлеви посетил Иерусалим, где встретился с премьер-министром страны Биньямином Нетаньяху и другими представителями израильского руководства. В ходе визита он также побывал у Стены Плача. Пехлеви тогда напомнил о библейской природе взаимоотношений двух народов и пообещал, что свободный Иран станет партнером Израиля.

Еще до начала январских протестов Реза Пехлеви представил свою программу переходного периода для Ирана после Исламской республики. В ней отражены фундаментальные принципы, которые должны разделяться всеми оппозиционными силами: светское государство (отказ от теократии), демократические выборы, территориальная целостность Ирана (отказ от сотрудничества с сепаратистскими партиями). Стоит рассмотреть аспекты внешней политики пост-исламского Ирана, которые отражены в программе.

Во-первых, Иран отказывается от развития оружейного обогащения урана и поддержки прокси-сил. Декларируются принципы добрососедства, уважения суверенитета соседей и невмешательства в их внутренние дела. Также разрабатывается стратегия по экономической реинтеграции и возвращению в международную систему (в тексте прямо обозначены снятие санкций против энергосектора и возврат в SWIFT как практические задачи).

Израиль в соответствии с документом будет признан Ираном. Существующие «соглашения Авраама» арабских стран с Израилем должны быть расширены до так называемых «соглашений Кира» Названы в честь персидского царя Кира II Великого, позволившего евреям вернуться в Израиль и отстроить иерусалимский Храм, в соответствии с которыми предполагается тесное региональное сотрудничество Ирана с Израилем в различных направлениях — от безопасности и борьбы с терроризмом до экономической интеграции и торговых коридоров.

Документ предполагает нормализацию отношений с США и широкие переговоры по поводу снятия санкций. Обозначен курс на «стратегическое партнерство» с США на основании опыта 1970-х годов.

Что касается России, то в документе обозначена цель на «конструктивные, сбалансированные и прозрачные» отношения с РФ, признание «глобального статуса» и национальных интересов России, в том числе в южно-кавказском регионе и на Каспии. Подчеркивается необходимость продолжения экономического и технологического сотрудничества. При этом, есть пункт о «комплексном пересмотре и прояснении всех непрозрачных соглашений», в числе которых фигурирует Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве России и Ирана, подписанном в январе 2025 года. Акцент сделан на переходе от «модели зависимости» к взаимовыгодному партнерству. Что интересно, подобная риторика в программе используется и в отношении Китая. Среди иранской оппозиции бытует мнение, что текущее руководство Ирана из-за санкций и конфликта с Западом было вынуждено заключать невыгодные соглашения с Китаем и РФ, чтобы обеспечить экономическое выживание, поэтому, как считают в оппозиции, заключенные соглашения должны быть подвергнуты анализу.

Что это значит для России

На первый взгляд, Россия в случае прихода к власти в Иране больше потеряет, чем приобретет. Иран, очевидно, перестанет входить в кружок стран-соперниц США (куда условно входят Россия, Китай и некоторые страны Глобального Юга) и возьмет курс на сотрудничество с Вашингтоном. Однако Иран никогда не пойдет на такой уровень сотрудничества, который может стать вызовом интересам России в регионе. Даже во время правления шаха Иран нельзя было называть строго проамериканским. СССР вел с Ираном тесное сотрудничество во всех сферах, включая вооружения, экономику и культуру. В 1960-е и 1970-е годы между СССР и Ираном были реализованы крупные проекты — строительство металлургического комбината в Исфахане, газовые соглашения и инфраструктурные проекты. Особенно активизировалось сотрудничество между шахским Ираном и СССР после прихода к власти в США в 1977 году Джимми Картера, который начал критиковать шаха за преследование политических оппонентов. Хотя США оставались основным источником импорта вооружений, Иран закупал некоторые виды оружия у СССР (БТР, ЗРК и артиллерию). В целом, политика шаха была больше многовекторной при формальных союзнических отношениях с США.

Таким же балансирующим и многовекторным Иран будет и после Исламской республики. В конце концов, у России и Ирана есть общие интересы, которые сближают обе страны. Это и Каспий, и проблемы терроризма на Южном Кавказе, и транспортный коридор «Север — Юг», и проблемы наркотрафика из Афганистана.

Не исключено, что будет продолжено также и оружейное сотрудничество с Москвой. После завершения конфликта Ирану будет нужно много оружия для восстановления своей армии. Собственные предприятия либо уже разбомблены, либо будут уничтожены в скором времени. Оружейных запасов из США не хватит на восстановление иранской армии в ближайшей перспективе.

Наконец, Иран, который юридически закрепит статус страны, которая не стремится к созданию ядерного оружия, наиболее выгоден России. Еще в 2010 году российские официальные лица в дипломатических кругах заявляли, что считают иранское руководство идеологически мотивированным и потенциально непредсказуемым, а потому опасным в контексте ядерной программы. В этом плане фетва Хаменеи о запрете создания ядерного оружия в действительности ничего не значила, поскольку сама фетва не была опубликована и, согласно тем же воззрениям шиитов, может быть пересмотрена. Предсказуемый Иран, находящийся в мире со своими соседями, — то, что необходимо России для обеспечения стабильности на Южном Кавказе и в Центральной Азии.

Сейчас для России наибольшей опасностью является не условно прозападный Иран, а распадающийся Иран с очагами сепаратизма, столкновениями регионов с центральной властью и массовой миграцией, в том числе на Южный Кавказ. Поэтому Россия, как никто, заинтересована в Иране с сильной центральной властью во главе с фигурой, которая сумеет представить интересы большинства граждан внутри Ирана.