Когда роста нет: за что будут держаться регионы в 2026 году

В третьем квартале 2025 года ВВП России вырос всего на 0,6% в годовом сравнении, что значительно меньше, чем 1,1% во втором квартале. Падение показали пассажирооборот, оптовый товарооборот и грузоперевозки. Лучше всего выглядели общественное питание, розничная торговля и обрабатывающая промышленность, но эти сектора не могут самостоятельно поддерживать экономику.

Еще одна деталь общей картины: Минфин удвоил план заимствований: вместо 1,5 трлн рублей через ОФЗ планируется привлечь 3,8 трлн до конца года. За первые три квартала государство уже заняло 4,44 трлн рублей на рынке, а с учетом ноябрьских аукционов общий объем заимствований достиг 7,2 трлн. 12 ноября прошел рекордный день торгов — было привлечено 1,86 трлн рублей.

В Екатеринбурге эту картинку разбирали по слоям — от промышленности до бюджетов регионов.

Промышленность: оборонный пояс и стальная яма

Промышленность, основа региональной экономики, стала главной и самой тревожной темой. Профессор МГУ Наталья Зубаревич отметила, что за девять месяцев минимум половина регионов показала снижение промышленного производства, и эта проблема распределена по всей стране. Ситуация немного лучше на Дальнем Востоке благодаря добыче золота и экспорту угля. Поволжье спасает оборонка. Остальные регионы, как выразилась экономист, «не радуют».

Добывающая промышленность третий год подряд в минусе. Опора на сырьевой сектор как универсальный двигатель развития становится все менее оправданной. Уголь в Кемеровской области — зона риска, лесопереработка Северо-Запада пострадала в 2022 году и до сих пор в тяжелом состоянии. В обрабатывающей промышленности сформировался характерный зигзаг: спад 2022 года, сильный рост в 2023 и разделение на гражданскую и оборонную отрасли. На гражданских предприятиях — стагнация и проблемы со сбытом, на оборонных — продолжение роста.

Регионы с развитым военно-промышленным комплексом, такие как Урал, Поволжье и центральная часть страны, выигрывают. Курганская область и Удмуртия за три года увеличили производство более чем на 70% благодаря оборонному заказу. Москва демонстрирует высокие темпы, в том числе благодаря компаниям, производящим оборонную продукцию.

Свердловская область — пример двойственности. Регион держится на среднем уровне по стране благодаря ОПК, но черная металлургия падает второй год подряд. Для экономики, десятилетиями зависящей от металла, это не просто коррекция, а смена основ.

Отраслевые аналитики отмечают один из самых сложных периодов на рынке стали за последнее десятилетие. По данным «Эйлер», производство плоского проката за первые девять месяцев 2025 года сократилось на 9%, потребление — на 13%. Прогнозы предполагают, что низшая точка рынка придется на начало 2026 года, после чего возможен рост цен, опережающий инфляцию. Однако текущая ситуация остается тяжелой: спрос упал, а конкуренция на мировом рынке усилилась из-за роста экспорта из Китая. Для металлургических регионов это реальность ближайших лет.

Внешние факторы также добавляют напряжения. Главный экономист Альфа-Банка Наталия Орлова предупредила, что в 2026 году поставки российской нефти в Индию попадут под санкции: объем составит 50–60 млрд долларов в год. Президент Института энергетики и финансов Марсель Салихов отметил, что добыча нефти начала восстанавливаться в 2025 году, но к 2026 экспорт сократится на 3–4%. При этом дисконт российского сырья по сравнению с мировыми ценами остается стабильным — 9–10%. Это значит, что сырьевые и околосырьевые регионы столкнутся с более низкими экспортными доходами.

Стройка и жилье: замедление темпов

Строительный сектор демонстрирует признаки усталости. Объемы строительных работ в стране выросли всего на 3% за год после 8% роста в прошлом. Это уже не ускоренное развитие, а лишь поддержание текущего уровня. В трети регионов ожидается спад. Положительная динамика наблюдается только в регионах с крупными бизнес-проектами или масштабными бюджетными стройками: Ленинградская и Амурская области, Москва, Красноярский край, Крым. В этих регионах прирост составляет от 12 до 41%, но это скорее всплески, связанные с конкретными мегапроектами, а не общий подъем отрасли.

Ситуация в жилищном строительстве еще более тревожная. Площадь введенного жилья по стране уменьшилась почти на 6%. Зубаревич считает, что кризис начался еще в 2024 году и может продлиться до 2026–2027 годов. Девелоперы сокращают количество проектов, осторожно оценивают спрос и стоимость финансирования. В большинстве регионов жилищное строительство перестало быть движущей силой развития.

Потребление, общепит и рынок труда: рост без уверенности

Потребительский сектор оказался в промежуточном состоянии. Розничная торговля продолжает расти, но уже не так стремительно, как раньше. Зубаревич приводит простую цифру: «все встало — плюс 2% вместо 7% в предыдущие годы». Это больше не локомотив, а лишь слабая поддержка. Люди стали экономить. Одна из причин — строгие ограничения на выдачу кредитов. Другая — накопленный опыт: те, кто уже несколько раз прошел через кризисы, реагируют на неопределенность осторожно, их потребительский аппетит снижается.

На фоне этого общепит выделяется как отрасль-исключение. В 2025 году оборот предприятий общественного питания в России вырос на 8,9%. В Свердловской области, где принимали конференцию, например, — результат еще более впечатляющий: за девять месяцев рост составил 16%. По данным Свердловскстата, оборот кафе, баров и ресторанов достиг почти 110 млрд руб., что на 24,6 миллиарда больше, чем год назад. В Москве рост еще выше — более 20%. На кафе и ресторанах люди пока не экономят.

Однако уже в 2026 году этот сюжет может перевернуться. С 1 января ставка НДС увеличивается с 20 до 22%. Одновременно в рамках налогового пакета отменяется льгота по НДС для операций и услуг по обслуживанию банковских карт, эквайрингу и процессингу, действующая с 2006 года. То, что почти 20 лет стимулировало развитие безналичных платежей и удешевляло обслуживание транзакций, превращается в дополнительный источник доходов бюджета.

По расчетам Минфина, повышение ставки НДС обеспечит бюджету около 1,19 трлн рублей в 2026 году, 1,56 трлн — в 2027-м и 1,68 трлн — в 2028-м. В сумме — примерно 4,42 трлн рублей за три года. Эти средства планируется направить на оборону и безопасность. Решение объясняют необходимостью сокращать дефицит за счет налогов, а не эмиссии, чтобы не разгонять инфляцию. Министр финансов Антон Силуанов прямо говорил, что повышение НДС позволит меньше финансировать дефицит через печатный станок. В бюджете на 2026 год заложен прогноз возврата инфляции к 4%, и эта цель многократно звучала в выступлениях главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной.

При этом сам Банк России поддержал повышение ставки НДС, но резко раскритиковал идею обложения НДС эквайринга и операций с банковскими картами. В письме в комитет Госдумы по бюджету и налогам регулятор указал: отмена льготы несет больше рисков, чем выгод. Бюджет почти ничего не выиграет, тогда как стоимость финансовых услуг для бизнеса и населения вырастет. Под удар попадает вся платежная инфраструктура — национальная система «Мир», Система быстрых платежей, платформа цифрового рубля, Система передачи финансовых сообщений. Льгота 2006 года вводилась именно для стимулирования безналичных платежей, а теперь этот стимул предлагают убрать.

Ассоциация банков России заняла ту же позицию. Банки предупреждают, что введение НДС на комиссии по операциям с картами ударит по их чистым комиссионным доходам и может снизить среднюю отдачу на капитал до однозначных значений. Сбербанк предварительно оценил, что для рынка это может означать свыше 200 млрд рублей дополнительных расходов в год. У самого Сбера операции с банковскими картами дают более 30% чистого комиссионного дохода — теперь со всех этих комиссий придется платить 22% НДС, если банк не переложит его на клиента. В противном случае — неизбежный рост тарифов и риск оттока клиентов.

Для регионального бизнеса это прямой удар. Малые и средние компании в торговле, общепите, сервисе живут на тонкой марже. Дороже становится и сам НДС, и инфраструктура безналичных платежей. Часть операций закономерно уйдет в наличный оборот, часть — в тень. Зубаревич не исключает, что в 2026 году в общепите начнется уход в серую зону.

На этом фоне рынок труда выглядит внешне устойчивым. Безработицы нет и, по оценкам, еще минимум два года не будет. В большинстве регионов фиксируется дефицит кадров. Но это не означает полного благополучия. Уже сейчас есть предприятия, которые переходят на четырехдневную рабочую неделю из-за проблем со сбытом. Гонка зарплат — особенно в оборонных регионах — идет на спад. Доходы населения в Москве растут быстрее за счет вкладов под высокую ставку.

Бюджеты регионов: главный нерв дня

Главной темой ближайших лет, по сути, становится устойчивость бюджетов регионов. Наталья Зубаревич сформулировала это предельно жестко: «Самое сложное — бюджетная ситуация. Это будет седьмой кризис, мы все это проходили. А если брать с 2010-го — четвертый. Мы тренированные. Но сейчас главное — бюджеты субъектов».

Формально доходы консолидированных бюджетов регионов за январь–август немного выросли. Но при инфляции «девять с лишним процентов» этот рост в реальном выражении исчезает. Налог на прибыль — основной источник проблем. Налогообложение повышается, прибыль у компаний становится меньше, и в следующем году в бюджеты придет еще меньше денег. Вторая линия риска — НДФЛ. Зарплатная гонка замедляется — значит, прирост НДФЛ в следующем году будет ниже.

При этом расходы регионов растут. На образование и здравоохранение – темпами выше инфляции. Добавились приоритеты, которые нельзя урезать: поддержка участников СВО и их семей, поддержка деторождения. Расходы на национальную экономику тоже идут вверх. В Свердловской области, например, за год в два с лишним раза выросли расходы на транспорт. «Я рада за пользователей, что покупается подвижной состав, – сказала Зубаревич. — Но вопрос: хватит ли денег дожить до конца года?»

Структура дефицитов показывает глубину проблемы. Сейчас в дефиците 48 регионов. В первом полугодии их было 67. Хуже всего ситуация у Кемеровской области — дефицит 24% от дохода. Тяжело Архангельской, Мурманской, Вологодской областям — по 22%. В Тюменской области и Коми — 18–19%. На их фоне Свердловская область с дефицитом 0,7% выглядит неплохо, но это «неплохо» на фоне тех, кому гораздо хуже. И это не гарантия, что через год регион останется в том же положении.

Федеральный центр уже включился в спасательную операцию. Летом и осенью регионам добавили денег, но, по словам Зубаревич, в конце года «снова придется что-то добавлять — регионы не справятся». Уже пошли заимствования под рыночные ставки, уже возникают кассовые разрывы. Федералам, по ее оценке, «придется раскошелиться», потому что субъекты должны обеспечивать базовые услуги: образование, здравоохранение, соцзащиту. Меньше строить дорог — возможно, не платить зарплаты врачам и учителям — нет.

Повышение НДС до 22% и поиск дополнительных налоговых баз — прямое следствие этой ситуации. Правительство пытается сократить дефицит без чрезмерной эмиссии, ЦБ поддерживает линию на бюджетную консолидацию, видя в ней шанс вернуться к инфляции 4%. Но каждый такой шаг усиливает давление на регионы и бизнес.

Высокая ставка, длинный горизонт

На этом фоне денежно-кредитная политика выглядит как попутный, а не ведущий сюжет. Эльвира Набиуллина в конце октября заявила, что цикл снижения ключевой ставки продлится весь 2026 год. Регулятор начал смягчать политику летом 2025-го, когда ставка была 21%, и к октябрю снизил ее до 16,5%, суммарно на 4,5 процентного пункта. Цель — как можно быстрее завершить период высоких цен и вернуть инфляцию к 4%, не допустив переохлаждения экономики.

В официальном прогнозе ЦБ базовый диапазон средней ключевой ставки на 2026 год — 13–15% годовых. Это выше июльского ориентира (12–13%), но отражает ускорение инфляции осенью 2025 года. По оценке регулятора, при сохранении текущей политики инфляция снизится до 4–5% в 2026-м и приблизится к 4% ко второй половине года.

Советник председателя ЦБ Кирилл Тремасов допускает, что при благоприятном сценарии к концу 2026 года ставка может стать «однозначной» (то есть опуститься ниже 10%), однако большинство аналитиков считают более вероятным вариант, при котором она останется ближе к 14–15%.

Главный экономист Альфа-Банка Наталия Орлова предупреждает: рассчитывать на ставку ниже 10% «не приходится».

Заместитель гендиректора ЦМАКП Владимир Сальников подчеркивает, что при текущей ключевой ставке около 39% прибыли компаний уходит на выплату процентов.

В этом балансе мало места дешевым кредитам, но регулятор не готов ставить борьбу с инфляцией на паузу ради ускорения роста.

Сама Набиуллина подчеркивает: задачей ЦБ является не снижение ставки любой ценой, а снижение инфляции. Резкое смягчение политики в условиях еще высокой инфляции она называет «двойным ударом» по экономике. Сначала — всплеск цен и перегрев спроса, затем — рост рыночных ставок, когда банки и инвесторы начнут закладывать в цену усилившиеся риски. Ключевая ставка сама по себе не способна обеспечить дешевое кредитование: умеренные ставки возможны только при устойчиво низкой инфляции, а ее достижение, по признанию главы ЦБ, оказалось долгим и непрямым путем.

Ряд аналитиков считают нынешнее снижение ставки скорее символическим: уменьшение на полпроцентного пункта не снимает главных барьеров для кредитования. Сторонники медленного выхода из жесткой ДКП говорят о плавном удешевлении денег, скептики — о декоративных жестах. Но финансовый рынок отреагировал на начало цикла снижений позитивно: индекс Мосбиржи подрос, ряд управляющих компаний ожидают роста рынка акций в перспективе года. Для регионов это означает хотя бы то, что стоимость заимствований для крупных эмитентов постепенно будет снижаться.