Почему Россия может потерять преимущество от высоких цен на нефть

Издание сообщает, что это порядка 2 млн баррелей в сутки. В современной истории России это самое серьезное нарушение в экспортной инфраструктуре. Парадокс ситуации в том, что этот масштабный сбой произошел в момент, когда мировые цены на нефть на фоне войны США и Израиля против Ирана впервые с 2022 года превысили отметку $100 за баррель (цена Brent). Поэтому воспользоваться благоприятной конъюнктурой в полной мере Россия не может.

Удары ВСУ в марте 2026 года нанесли ущерб ключевым экспортным портам на Балтике — Приморску и Усть-Луге. Оба терминала временно прекратили отгрузку. Черноморский порт Новороссийск, мощность которого оценивается примерно в 700 тыс. б/с, после атак ВСУ продолжает работу, но в объемах ниже плановых. Ударам также подверглись насосные станции в Краснодарском крае, что дополнительно осложнило прокачку сырья к побережью.

В конце января 2026 года был поврежден и остановлен нефтепровод «Дружба», по которому российская нефть поступала в Венгрию, Словакию и Чехию. Хотя поставки в эти страны уже были существенно сокращены из-за санкционной политики ЕС, российскую нефть продолжали покупать Словакия и Венгрия. Удары Киева по «Дружбе» спровоцировали конфликт между премьером Венгрии Орбаном и главой украинского государства Зеленским. Потеря «Дружбы» как экспортного канала создала дополнительное давление на экспортную логистику России.

Сбои произошли преимущественно на западных направлениях, на востоке большинство маршрутов продолжает работать в штатном режиме. Это трубопроводная система ВСТО и порт Козьмино (около 1,9 млн баррелей в сутки), осуществляющие экспорт в Китай. Стабильно продолжаются отгрузки с «Сахалина-1» и «Сахалина-2» (около 250 тыс. б/с). На запад сохраняются поставки на белорусские НПЗ (около 300 тыс. б/с).

Однако, как отмечает эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков, восточные маршруты и так работают на пределе своих возможностей — увеличить прокачку по ним для компенсации потерь на западе практически невозможно.

Даже до нынешнего сбоя инфраструктуры российский бюджет демонстрировал тревожную динамику. В январе-феврале 2026 года дефицит составил ₽3,45 трлн — на 43% больше, чем в тот же период 2025 года, и уже более 90% утвержденного годового дефицита в ₽3,79 трлн. Причиной стало падение нефтегазовых доходов, которые снизились почти в два раза (на 47,1%).

Средняя цена российской нефти Urals в первые месяцы 2026 года составляла $41–45 за баррель при заложенной в бюджет среднегодовой цене $59. Скидка по отношению к эталонной Brent в отдельные периоды достигала $24 , а по некоторым поставкам в Индию — даже $22–25 за баррель, что сопоставимо с себестоимостью добычи.

На фоне войны на Ближнем Востоке цены на нефть Brent подскочили выше $100 за баррель, и эксперты прогнозируют их сохранение на высоком уровне в среднесрочной перспективе. Однако, как подчеркивает Игорь Юшков, физическая невозможность нарастить экспорт из-за поврежденной инфраструктуры не позволяет России в полной мере воспользоваться благоприятной конъюнктурой.

Дефицит углеводородов в мире, вызванный военными действиями в Персидском заливе, привел к частичному ослаблению санкционного режима в отношении России. Как отмечают аналитики Investing.com, это позволяет увеличивать не только цены, но и физический объем экспорта. По оценкам Investing.com, сейчас Россия получает дополнительные поступления от продажи нефти до $150 млн в день.

В российском экспертном сообщество скептическое отношение к цифрам Reuters. Игорь Юшков обращает внимание на то, что западные аналитики суммируют эффекты от ударов по разным объектам, происходивших в разное время, тогда как многие последствия этих ударов уже устранены.

— Упоминаемая цифра 40% представляется не вполне адекватной. В частности, если удары наносятся по НПЗ, при чем здесь экспорт сырой нефти? В случае с внеплановыми ремонтами НПЗ Россия традиционно сокращает поставки нефтепродуктов, но увеличивает продажи сырой нефти, — рассуждает эксперт.

Тем не менее Юшков признает, что проблема обеспечения безопасности портовой инфраструктуры и танкеров существует.

— Любые риски попадания танкера под удар повышают стоимость перевозки. Для России это означает глобальный рост издержек. За любую угрозу приходится в итоге расплачиваться твердой валютой, — констатирует он.

Особую тревогу вызывает остановка «Дружбы». Как подчеркивает Юшков, трубопровод позволял обходиться без «теневого флота», тратить меньше средств на доставку и не озабочиваться страхованием перевозок. Его потеря ведет к снижению рентабельности энергетических компаний и недополучению государством экспортных доходов.

Пока экспертное сообщество однозначно заявляет: благоприятная конъюнктура мировых цен на нефть, вызванная ближневосточным конфликтом, дает России временную передышку. Но если проблемы с экспортной инфраструктурой затянутся, бюджет может столкнуться с дефицитом, который потребует более болезненных решений, чем простое сокращение расходов на нацпроекты.