Беларусь и Россия: экономика кооперации вместо экономики экспорта
29 Июня 2026 в 09:20
В 2025–2026 годах Беларусь и Россия постепенно переходят от антикризисного реагирования к более устойчивой модели экономического взаимодействия. Основную роль в ней начинают играть промышленная кооперация, межрегиональные инициативы и совместные инвестиции.
По данным Минэкономики Беларуси, в 2024 году взаимная торговля Беларуси и России товарами и услугами достигла рекордных $57,6 млрд. Это совокупный показатель: он включает не только товарные поставки, но и услуги.
В 2025 году оборот продолжил расти. Минэкономразвития России сообщало, что взаимная торговля стран Союзного государства превысила рекорд 2024 года на 3%. При этом оценки по товарной торговле расходились: в материалах к заседанию Высшего государственного совета Союзного государства называлась сумма $51,9 млрд, в отдельных белорусских публичных оценках – около $55 млрд.
Важнее самой динамики здесь изменение структуры торговли. Беларусь и Россия все меньше описывают ее как обмен готовой продукцией и все чаще как промышленную кооперацию. В общие цепочки встраиваются техника, комплектующие, логистика, сервис, финансирование и доступ к закупкам. Для бизнеса это означает переход от простой экспортной модели к взаимной промышленной загрузке: значение имеет уже не только объем поставки, но и происхождение компонентов, условия финансирования, гарантийное обслуживание и способность предприятия стать частью производственного цикла партнера.
Посол Беларуси в России Александр Рогожник в январе 2026 года сообщал, что за январь-ноябрь 2025 года товарооборот составил $49,2 млрд, из которых почти $25 млрд пришлось на белорусский экспорт в Россию. С учетом услуг общий двусторонний оборот в конце 2025 года прогнозировался на уровне около $60 млрд.
Финансирование: от госкредита к диверсификации источников
В 2026 году базовым двусторонним механизмом финансирования промкооперации остается российский государственный кредит на импортозамещающие проекты объемом 105 млрд российских руб. Межправительственное соглашение о его выделении было подписано в ноябре 2022 года, и на первом этапе стороны говорили о готовности финансировать 12 проектов. Кредит был запущен для поддержки производств, которые должны заместить критически важные западные поставки в машиностроении, микроэлектронике, станкостроении и производстве комплектующих.
К 2024–2025 годам программа расширилась до 27 импортозамещающих проектов общей стоимостью около 168 млрд российских руб. Российский кредит в этой схеме стал базой более крупного инвестиционного пакета: часть расходов покрывается льготным финансированием, часть — собственными средствами предприятий и банковскими ресурсами.
У этого инструмента жесткая целевая логика. Деньги не предназначены для текущих расходов, свободной закупки сырья или закрытия кассовых разрывов, финансирование привязано к конкретным инвестиционным проектам и производственным этапам: закупке оборудования, опытно-конструкторским работам, строительству, монтажу и модернизации линий. Для предприятий это снижает стоимость заемных средств, но повышает требования к проектам: они должны подтверждать, что конечная продукция востребована в производственных цепочках Союзного государства, в том числе у крупных промышленных заказчиков.
Второй механизм – поддержка промышленной кооперации через Евразийский экономический союз. В 2026 году прогнозный объем финансирования этой программы оценивается примерно в 9 млрд российских руб. Инструмент рассчитан на проекты с участием предприятий из трех и более государств ЕАЭС и предполагает субсидирование части процентных расходов. Предельный размер такой субсидии – не более 350 млн российских руб. на один проект в год.
Если российская кредитная линия работает прежде всего на белорусско-российское импортозамещение, то механизм ЕАЭС рассчитан на более широкие кооперационные проекты внутри союза. Для промышленников это способ снизить стоимость заемных средств, когда проект выходит за рамки двусторонней повестки и ориентирован на рынок нескольких стран ЕАЭС.
Третий источник – коммерческие кредиты, в том числе синдицированные, когда финансирование предоставляют несколько банков. Такой вариант может использоваться, если проект не проходит по условиям межгосударственного кредита или если предприятию нужны деньги на задачи, не покрытые этой программой: логистику, склады, цифровизацию, оборотный капитал, закупку сырья, сервисные центры и дилерскую сеть в России. В сделках могут участвовать крупные российские и белорусские банки, а также институты развития. Конкретный состав кредиторов зависит от проекта, заемщика, валюты кредита и структуры обеспечения.
Главное преимущество коммерческого финансирования – гибкость. Его можно адаптировать под задачи, которые не вписываются в межгосударственные программы. Главный минус – стоимость денег: ставки зависят от денежно-кредитных условий в России и Беларуси, параметров проекта, финансового состояния заемщика и качества обеспечения.
В 2026 году значительная часть лимита государственной кредитной линии уже распределена между утвержденными проектами.
Валютные и процентные риски: почему платежи больше не главное
Расчеты в белорусско-российской промышленной кооперации почти полностью перешли в национальные валюты. По оценке главы Национального банка Беларуси Романа Головченко, их доля в общем товарообороте с Россией превысила 96 %, доля доллара снизилась до менее 1 %.
Это сняло часть платежных рисков, но не отменило валютную нагрузку в инвестиционных проектах. При закупке оборудования и комплектующих в третьих странах часть расходов может идти в юанях или других валютах. Поэтому в одном проекте часто возникает смешанная структура финансирования: рублевая часть – для строительства, монтажа и внутренних закупок, валютная – для импортного оборудования и компонентов.
В долгосрочных контрактах растет роль валютных оговорок. Они фиксируют механизм пересмотра цены при изменении курса и заранее распределяют риск между поставщиком и заказчиком.
В 2026 году к валютному риску добавляется процентный. Высокая стоимость кредита напрямую влияет на окупаемость промышленных проектов. Поэтому значение получают не только расчеты в национальных валютах, но и инструменты субсидирования ставок. Один из них – уже упомянутый выше механизм ЕАЭС, который позволяет компенсировать часть процентных расходов по кооперационным проектам.
Для компаний меняется финансовая логика сделки. Ключевой вопрос уже не только в том, пройдет ли платеж, а в том, выдержит ли проект стоимость денег, курсовые колебания и длительный производственный цикл. Преимущество получают предприятия, которые заранее считают график траншей, валюту закупок, процентную нагрузку, условия пересмотра цены и доступные источники компенсации ставок.
Правовой статус продукции: «товар Союзного государства»
В 2026 году для белорусско-российской промышленной кооперации встал отдельный юридический вопрос – статус совместной продукции. Он важен прежде всего для доступа к рынку: товар, произведенный в Беларуси, даже при российском финансировании и участии в общих производственных цепочках, не всегда автоматически получает режим, сопоставимый с российской продукцией при закупках и мерах поддержки.
В феврале 2026 года Совет министров Союзного государства принял постановление № 4 о статусе «товар Союзного государства». До 31 декабря 2026 года механизм действует для четырех пилотных групп промышленной продукции: станков, автобусов, грузовых автомобилей и микроэлектроники.
Статус присваивается продукции с подтвержденной белорусско-российской кооперационной составляющей. Ее доля должна составлять не менее 50 % стоимости товара, при этом вклад каждой стороны – не менее 25 %. Такая конструкция отделяет совместное производство от простой перепродажи импортного товара.
Происхождение продукции нужно подтверждать документально: через производственные операции, компонентную базу и расчет кооперационной составляющей. В Беларуси уполномоченным органом по верификации статуса определен Государственный комитет по стандартизации. Соответствующее постановление Совета министров Беларуси № 188 принято 15 апреля 2026 года для реализации союзного постановления № 4.
Для предприятий этот статус может стать инструментом доступа к закупкам и мерам поддержки в обеих странах. Особенно это важно для продукции, выпускаемой на белорусских площадках с российским финансированием и затем поставляемой российским заказчикам. Без отдельного юридического режима такие проекты могут сталкиваться с формальными ограничениями даже при наличии промышленной и экономической логики.
Машиностроение: от экспорта к совместному производству
В 2025–2026 годах машиностроение остается одним из ключевых направлений белорусско-российской промышленной кооперации. Но меняется сама модель взаимодействия. Если раньше ее можно было описывать через поставки готовой техники, то теперь фокус смещается к совместному производству: локализации компонентов, распределению технологических функций, сервисному сопровождению и финансовым инструментам продвижения продукции.
Один из показательных примеров – сотрудничество МАЗ с российскими технологическими партнерами. В апреле 2025 года Минский автомобильный завод сообщил о создании совместно с группой компаний «Итэлма» электробуса большого класса МАЗ 303Е23 для Санкт-Петербурга. МАЗ указывал, что модель локализована в рамках Союзного государства и использует белорусские и российские комплектующие.
Значение проекта – в производственной схеме. Белорусская сторона обеспечивает автобусную платформу, кузов, компоновку и часть инженерных решений; российский партнер – технологическую начинку, включая элементы силовой и электронной архитектуры. Такая модель отличается от обычной экспортной поставки: продукт создается внутри общей цепочки, где функции между участниками заранее распределены.
Похожая логика видна и в тяжелом машиностроении. В марте 2026 года Минэкономики Беларуси сообщало о переговорах с руководством Республики Саха (Якутия) и крупнейшими горнодобывающими компаниями региона. Банк развития Беларуси и «Промагролизинг» представили финансовые механизмы продвижения карьерных самосвалов БЕЛАЗ на рынок Якутии. Здесь сотрудничество также выходит за пределы простой продажи техники: к поставке добавляются лизинг, сервисное обслуживание и финансирование.
Электроника и микроэлектроника: от готовой техники к технологической базе
В белорусско-российской промышленной кооперации электроника все меньше выглядит как отдельный потребительский сегмент и все больше — как технологическая база для других отраслей. Она нужна станкостроению, транспорту, сельскому хозяйству, авиации и спецтехнике: без микросхем, силовой электроники, датчиков, блоков управления, производственного оборудования и программного обеспечения невозможно развивать локализованные промышленные цепочки.
Потребительская электроника, конечно, остается видимой частью этого рынка. Один из заметных белорусских игроков – холдинг «Горизонт». В 2025 году компания объявляла о подготовке серийного выпуска планшетов, а на 2026 год планировала производство более 4 млн единиц техники, включая мелкую и крупную бытовую электронику. Российский рынок для такой продукции остается одним из ключевых направлений сбыта.
Но для промышленной кооперации важнее другой уровень – компоненты и оборудование. Здесь центральную роль играет ОАО «Интеграл», работающее в электронной компонентной базе. По данным холдинга, предприятие производит пластины монокристаллического кремния диаметром 100, 150 и 200 мм для микроэлектронных приборов; для пластин 200 мм указываются проектные нормы 0,5–0,35 мкм. Это не уровень массовой передовой потребительской электроники, но для промышленной автоматики, силовой электроники, оборудования и специального применения такие технологии остаются рабочим классом.
Следующий участок цепочки – оборудование для самого микроэлектронного производства. Его закрывает ОАО «Планар», которое выпускает установки для контроля и ремонта фотошаблонов, оборудование для лазерного устранения дефектов и решения для фотолитографии. Для импортозамещения это принципиальный уровень: отрасли нужны не только микросхемы, но и собственные средства их производства.
Сервисный рынок: кооперация за пределами заводов
Промышленная кооперация создает спрос не только на оборудование и комплектующие, но и на сервисы, без которых производственная цепочка не работает: логистику, строительство, инженерию, промышленное ПО, сертификацию, маркировку и сопровождение поставок.
Самый крупный сегмент – транспорт и логистика. По данным обзоров внешней торговли услугами за 2025 год, транспортные услуги оставались главной статьей белорусского экспорта услуг и занимали более 40 % его общего объема. Их экспорт оценивался примерно в $4,8 млрд. Рост связан не только с объемом перевозок, но и с перестройкой маршрутов после 2022 года: значительная часть белорусских грузов была переориентирована на российские порты и альтернативные транспортные коридоры.
Следующий уровень – строительные, инженерные и архитектурные услуги. По итогам 2024 года их экспорт достиг $997,6 млн, фактически приблизившись к $1 млрд. Эти услуги важны уже не только для жилищного строительства, но и для промышленных и инфраструктурных проектов в российских регионах: модернизации площадок, складов, производственных помещений, транспортной и коммунальной инфраструктуры.
Отдельный слой формируют IT и интеллектуальные услуги. Экспорт услуг Парка высоких технологий в 2025 году вырос на 12 % и превысил $2 млрд. Экспорт платы за использование объектов интеллектуальной собственности также увеличился: в открытых обзорах назывались около $266,7 млн и рост примерно на 32 %. За этими показателями стоит спрос на производственное ПО, системы проектирования, BIM/САПР, складское управление, контроль качества и промышленную аналитику.
Логистика: рост объемов уперся в инфраструктуру
Логистика остается одним из самых чувствительных участков белорусско-российского экономического партнерства. После переориентации экспортных потоков значительная часть белорусских грузов пошла через российскую инфраструктуру, прежде всего через порты Балтики. В декабре 2025 года белорусская сторона рассчитывала по итогам года экспортировать через российские порты около 16 млн тонн грузов. В первом квартале 2026 года сообщалось о росте поставок белорусских товаров через эти порты на 11 %.
Но рост объемов не снял главный ограничитель – пропускную способность железнодорожных подходов и портовой инфраструктуры. Белорусский экспорт получил рабочий маршрут, однако его экономика зависит от тарифов, доступности вагонов, портовых мощностей и графика движения по российской железнодорожной сети. Для экспортеров логистика становится не технической функцией, а фактором рентабельности: чем длиннее маршрут и дороже доставка, тем сильнее давление на маржу.
Балтийское направление остается основным, но не единственным. Беларусь развивает альтернативные маршруты, включая контейнерные железнодорожные сервисы и варианты, связанные с коридором «Север – Юг». Пока они дополняют портовую схему, а не заменяют ее. Южный маршрут сложнее технологически: он требует мультимодальной перевозки, согласования тарифов, перегрузки на отдельных участках и достаточного количества специализированного подвижного состава.
В результате логистика Союзного государства уже перестала быть временной антикризисной схемой, но еще не стала бесшовной системой. Российские порты обеспечили Беларуси выход на внешние рынки, однако дальнейший рост зависит от тарифных решений, железнодорожной пропускной способности, портовых инвестиций и развития альтернативных маршрутов.
Данные: Минэкономики Беларуси; Минэкономразвития России; ТАСС; Интерфакс; Государственный комитет по стандартизации Республики Беларусь; Минский автомобильный завод