Русская «швейка»: готова к труду и обороне

Gloria Jeans: от вертикали к аутсорсингу

Gloria Jeans – один из крупнейших российских ритейлеров, долгое время работал как вертикально интегрированная структура с собственным производством. Дизайн, пошив и розничная продажа были объединены, а основные фабрики располагались на юге страны.

В 2025 году Gloria Jeans начала выводить собственное швейное производство из Ростовской области. Фабрики в Шахтах и Новошахтинске, где трудилось более 1,5 тыс. человек, были закрыты. Сотрудников уведомили о переходе части заказов на внешние площадки, включая страны Азии.

Восемь из десяти производственных площадок в регионе были переданы новым инвесторам и арендаторам. Некоторые из них занялись выпуском специальной продукции, включая военную экипировку. Две фабрики в Шахтах и Новошахтинске остались в собственности компании.

Этот случай в индустрии одежды отражает структурные изменения на российском рынке. Производственные функции перемещаются за пределы компаний и распределяются между внешними подрядчиками в странах с более низкой стоимостью рабочей силы и развитой швейной инфраструктурой. Внутри бизнеса концентрируются бренд, ассортиментная политика, логистика и управление продажами, тогда как фабрика утрачивает статус стратегического актива и становится заменяемым звеном цепочки поставок.

Новая модель рынка

Крупные игроки российского рынка одежды уже давно работают по модели, где производство не является центром бизнеса.

Например, Melon Fashion Group – один из лидеров рынка, управляющий брендами Zarina, Befree, Love Republic, Sela и Idol, – исторически выросла из швейного производства, но сегодня функционирует как розничный оператор: сеть превышает 900 магазинов, значительная часть продаж приходится на e-commerce и маркетплейсы. Масштабирование происходит через дистрибуцию, а не через расширение фабрик, что указывает на смещение центра бизнеса от производства к управлению ассортиментом и каналами продаж. Компания прямо фиксирует распределенную модель аутсорсинга: 282 поставщика из 10 стран в 2022 году, 389 из 11 стран в 2023 году и около 500 поставщиков в 2024 году, включая Китай, Бангладеш, Вьетнам, Индии, Турцию и Узбекистан.

Похожая логика и у других игроков: Finn Flare – российский бренд, работающий через размещение заказов на внешних фабриках; LIME – быстрорастущий ритейлер, масштабирующийся через магазины и ассортимент, а не через производственные активы; O’STIN – масс-маркет-ритейлер с моделью контрактного производства.

Таким образом, Gloria Jeans демонстрирует скорее догоняющий переход к уже сложившейся рыночной модели.

Переход к распределенному производству снижает капитальные затраты, но создаёт новые операционные риски. Первый из них – контроль качества. При работе с десятками или сотнями подрядчиков в разных странах обеспечение качества становится сложной системой стандартов, инспекций и аудитов. Поэтому Melon Fashion Group отдельно раскрывает результаты проверок новых фабрик по стандарту 2.5 AQL, оценку производственных мощностей поставщиков и этические аудиты.

Второй риск – логистика. Чем больше бренд зависит от внешних поставщиков, тем выше его уязвимость к задержкам в портах, дефициту контейнеров, колебаниям ставок фрахта и политической нестабильности в странах-производителях. В частности, в 2024 году текстильный сектор Бангладеш столкнулся с перебоями из-за протестов и сбоев на фабриках: для российских компаний это означало угрозу срыва сезонных поставок и потери продаж.

Третий риск – регуляторные сложности. Импортные товары требуют маркировки, таможенного оформления, подтверждения происхождения и соблюдения валютных и платёжных процедур. С увеличением числа стран-поставщиков административная нагрузка растёт. Поэтому инвестиции направляются не только в производственные цеха, но и в логистику, IT-системы и компетенции в сфере внешнеэкономической деятельности.

Наконец, стоит упомянуть репутационный риск. Чем дальше бренд находится от производственных процессов, тем выше вероятность критики условий труда, экологических стандартов и качества продукции. Глобальная модель аутсорсинга требует такого же, а иногда и более строгого контроля, чем собственная фабрика.

Конечно, преимущества тоже есть. Хотя открытая отчетность fashion-компаний не всегда даёт ясную картину экономии при отказе от собственных фабрик, косвенные признаки указывают на смещение капитала в сторону более «легкой» модели бизнеса. Инвестиции все больше направляются в логистику, распределительные центры, IT-инфраструктуру, электронную коммерцию и скорость товарного цикла. Эти элементы сегодня оказывают большее влияние на выручку и оборачиваемость, чем владение производственными мощностями.

Спецзаказ спешит на смену модным трендам

Крупные ритейлеры сокращают собственное производство, но это не ослабляет швейную отрасль, а лишь перераспределяет её структуру. Освободившиеся мощности переходят в сегмент спецодежды и промышленного текстиля, менее зависимый от модных циклов и сезонности.

В 2025–2026 годах Концерн «Калашников» через компанию «Триада-ТКО» приобрел доли в нескольких швейных предприятиях Центральной России. Сегодня структура концерна владеет от 21% до 100% акций в компаниях, производящих спецодежду и контрактный пошив.

Например, в Московской области «Триада-ТКО» приобрела доли в «Эко-Текс», «Бета текстиль», «Ласкита» и «Витекском». «Эко-Текс» выпускает одежду и аксессуары, включая лицензионные коллекции, и имеет производства в Шатуре и Москве. «Бета текстиль», «Ласкита» и «Витекском» специализируются на верхней одежде и размещают свои мощности в Воскресенске, Электроуглях и Чехове.

Во Владимирской области компания вошла в капитал Собинской швейной фабрики, производящей спецодежду и трикотаж, а также приобрела долю в компании «Хуа Лун», специализирующейся на верхней одежде.

В Тульской области «Триада-ТКО» стала совладельцем швейного предприятия «Успех» в поселке Юбилейном и получила 100% акций компаний «Дишта», «Виктория» и «Велес», выпускающих верхнюю одежду, спецодежду и белье.

В Ивановской области компания приобрела долю в «Текстиль-А», занимающейся текстилем и швейным производством.

Ранее «Триада-ТКО» вошла в капитал тверского комбината «Парижская коммуна» и московской фабрики «Космос»; приобрела доли в ООО «Швейная компания «Лидер», производящей рубашки, спецодежду, верхнюю одежду и кожаные изделия, «Йндоком», выпускающем верхнюю одежду, и ООО «Главный ресурс» в Москве, производящем одежду, аксессуары, спецодежду, вязаные и трикотажные изделия.

Кроме того, «Триада-ТКО» владеет долями в ООО «Главный ресурс Тверь» в Тверской области и Владимирской швейной фабрикой «Ладушка», которая производит спецодежду, форму для силовых структур и товары для маркетплейсов.

Компания также купила долю в орловской компании «Шатл», специализирующейся на швейном производстве, и в рязанской «Янг стори», занимающейся производством трикотажного и вязаного полотна, кожаных и меховых изделий.

Наконец, «Триада-ТКО» купила 21% акций компании «Булава», которая владеет фабриками по производству спецодежды в Ростовской области. Ранее эти мощности принадлежали как раз Gloria Jeans, но теперь занимаются выпуском военной и специальной одежды.

Что говорит статистика

По данным BusinesStat, производство спецодежды в России в 2025 году выросло на 11 % и достигло 1,13 млрд единиц продукции. Большинство предприятий сосредоточено в Центральном федеральном округе, который обеспечивает около 84 % всего выпуска.

Частично фактором роста выступает нормативное расширение рынка средств индивидуальной защиты. По оценкам профильной ассоциации, рынок СИЗ в 2024 году вырос на 18 % до 330 млрд рублей и продолжил рост в 2025 году. Новые типовые нормы требуют, чтобы работодатели подбирали средства защиты, исходя из конкретных рисков на рабочих местах, а не по списку. Это увеличивает спрос на спецодежду и загружает производственные мощности.

Региональная статистика подтверждает этот сдвиг. Например, в Ростовской области в 2025 году произвели 28,8 млн единиц одежды, что на 48% меньше, чем годом ранее (42,5 млн). Но внутри сокращающегося объема происходит перераспределение: спецодежды стало 20,6 млн единиц, а трикотажа – всего 6,5 млн. Особое значение приобретает сегмент «прочей спецодежды», к которому относятся защитные и специализированные изделия. По оценкам отрасли, именно эта категория растет быстрее всего – до 36%, что связано с ростом государственных и корпоративных заказов.

В Санкт-Петербурге, где исторически преобладала fashion-индустрия, оборот производителей одежды в 2025 году упал на 44,8% до 70,8 млрд руб., а вот в Ленинградской области, ориентированной на спецодежду, вырос до 12,7 млрд руб., увеличившись в 4,5 раза по сравнению с прошлым годом.

В Москве, по данным городского правительства, за январь-апрель 2025 года отгрузка продукции легкой промышленности выросла на 71,6% до 48,3 млрд руб, при этом предприятия произвели сотни тысяч единиц спецодежды. Некоторые производители отмечают загрузку свыше 100% и многократный рост мощностей, указывая на дефицит производственных ресурсов относительно текущего спроса.

Что делает власть

Недавно рынок спецодежды и экипировки получил серьезный импульс. Президент Владимир Путин подписал указ, согласно которому с 1 января 2026 года всё вещевое имущество для Вооруженных сил будет производиться исключительно в России. С 2027 года добавится требование использовать только отечественные материалы. Это нормативное требование закрепляет спрос на внутреннее производство и гарантирует загрузку предприятий, специализирующихся на спецодежде и военной экипировке.

В январе 2026 года на парламентских слушаниях министр промышленности и торговли России Антон Алиханов представил отчет о состоянии легкой промышленности страны. По его словам, в 2025 году объем производства легпрома достиг 1,26 трлн рублей. Из них: швейных изделий – 539,7 млрд рублей, трикотажных полотен – 26,7 млрд рублей, спецодежды – 202,3 млрд рублей. Алиханов отметил, что последние пять лет объем отгрузок продукции легпрома ежегодно увеличивался более чем на 20 %, достигнув пика в 2024 году. За 11 месяцев прошлого года отечественное производство выросло на 12,5 %, тогда как общий рынок снизился примерно на 3 %.

Глава Минпромторга, как и Президент РФ, особенно подчеркнул важность выпуска вещевого имущества для гособоронзаказа. В этом процессе используются полиамидные, полиэфирные, хлопчатобумажные ткани, трикотажные полотна и нетканые материалы, и Россия обладает достаточными мощностями для их выпуска, однако сталкивается с нехваткой сырья. Для решения этой проблемы ведется работа в рамках национального проекта «Новые материалы и химия», включающего разработку тканей со специальными свойствами и создание новых производств.

Алиханов в свою очередь также подчеркнул, что Россия постепенно уменьшает зависимость от импорта вещевого имущества. С начала СВО импорт был разрешен, но сейчас отечественные предприятия способны производить более 100 млн метров ткани для военной формы высокого качества: это полностью удовлетворяет потребности Министерства обороны.