Дыра в ₽8 трлн: бюджетный кризис, которого не замечают

Цифра выглядит тем более тревожно. В ноябре 2025 года, когда Госдума утверждала бюджет на следующие три года, дефицит федерального бюджета был заложен на уровне ₽3,786 трлн, или 1,6% ВВП.

За пять месяцев 2026 года фактический дефицит федерального бюджета уже составил ₽6,01 трлн (2,6% ВВП). Это почти вдвое больше годового плана. Дефицит региональных бюджетов, по оценкам Задорнова, добавит к этой сумме еще ₽1,5 трлн.

— Итого будет порядка ₽7,5 трлн разрыва уже по итогам первого полугодия. Я не верю, что ситуация значительно улучшится во втором полугодии, — заявил экс-министр.

Проблема в том, что дефицит растет на фоне благоприятной для России нефтяной конъюнктуры. Если в январе-феврале цена Urals держалась на уровне $45 за баррель, а нефтегазовые доходы составляли около ₽400 млрд в месяц, то после начала войны на Ближнем Востоке котировки взлетели до $95 в апреле, а в мае закрепились на отметке $86,5.

В апреле нефтегазовые доходы достигли почти ₽900 млрд — активная фаза конфликта между США и Ираном фактически удвоила поток в казну. Однако, как подчеркивает Задорнов, это не сверхдоходы, а лишь возможность выполнить запланированные ₽9 трлн нефтегазовых поступлений за год.

Почему же дефицит продолжает расти? Главная причина — опережающий рост расходов. За пять месяцев 2026 года расходы федерального бюджета достигли ₽20,791 трлн, что на 17% выше аналогичного периода прошлого года. В Минфине это охарактеризовали как «опережающее финансирование расходов». Это фактически означает, что расходы растут быстрее доходов, и этот разрыв накапливается.

При этом структура доходов тоже претерпевает изменения. Нефтегазовые доходы за январь–май упали на 30% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, тогда как ненефтегазовые выросли на 12%. То есть бюджет все больше зависит от внутренних налоговых поступлений, а не от экспортной выручки. Такая тенденция снижает устойчивость казны к внешним шокам.

Долговая спираль

Главная проблема даже не в размере дефицита, а в стоимости его обслуживания. Запланированные чистые внутренние заимствования на 2026 год — ₽4 трлн. Однако, по словам Задорнова, на рынке придется привлечь дополнительно ₽2-2,5 трлн через ОФЗ с плавающей ставкой. А цена этих заимствований будет астрономическая. При ключевой ставке 14,25% доходность ОФЗ достигает 15,5%. Для сравнения: у Японии госдолг составляет 200% ВВП, но ставки — 0,5%, поэтому обслуживание долга выходит более дешевым. У России совокупный долг — менее 30% ВВП, но каждая новая эмиссия обходится бюджету в копеечку.

Доля внутреннего госдолга к ВВП выросла с 14,5% в начале 2024 года до 19% к концу 2026-го, а его абсолютный объем вскоре превысит ₽40 трлн. Обслуживание госдолга вместе с субсидиями (ипотека, проектное финансирование) в ближайшее время будет требовать 12-13% всех расходов бюджета.

По оценкам экспертов, уже в 2026 году около 9% всего бюджета уйдет на обслуживание долга. А к 2028 году объем госдолга может достигнуть ₽53,76 трлн. При текущих ставках это означает, что каждый рубль, занимаемый сегодня, обходится бюджету все дороже — классическая долговая ловушка, в которой новые заимствования идут на обслуживание старых.

Мягкий бюджет — главный враг снижения ставки

Задорнов формулирует жестко: «мягкий» бюджет — основная причина, по которой ЦБ замедлит снижение ключевой ставки. По его прогнозу, к концу года ставка не опустится ниже 13%.

Логика тут следующая: дефицитный бюджет требует заимствований, заимствования разгоняют спрос на деньги, а значит, разгоняют инфляцию. Центробанк, пытаясь сдержать рост цен, вынужден сохранять высокую ставку. Борьба с инфляцией и бюджетный дефицит вступают в противоречие.

Рынок уже начал корректировать ожидания. В июне ЦБ вопреки консенсусу снизил ставку лишь на 25 базисных пунктов — до 14,25%, тогда как большинство аналитиков ждало снижения на 50 б.п. Глава РСПП Александр Шохин допустил, что на июльском заседании 24 июля ЦБ в лучшем случае сохранит ставку, а может и рассмотреть вариант ее повышения. Председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков также предположил, что регулятор возьмёт паузу в снижении.

Поэтому бюджетный дефицит становится одним из ключевых факторов, сдерживающих смягчение денежно-кредитной политики, что в свою очередь тормозит экономический рост.

Региональный разрез

Отдельного внимания заслуживает дефицит региональных бюджетов, который Задорнов оценивает в ₽1,5 трлн, а глава Минфина Антон Силуанов — в ₽1,9 трлн.

Это не просто статистическая абстракция. По словам Силуанова, «самые сложные» — шесть регионов, по которым уже проведены встречи и намечены планы по консолидации бюджетов. Министр также отметил, что некоторые субъекты «несерьезно относятся к бюджетным параметрам», и в ходе исполнения бюджета возникают проблемы с источниками финансирования.

В условиях высокой ключевой ставки региональные заимствования также обходятся дорого, а возможности для маневра у субъектов существенно уже, чем у центра. Регионы вынуждены сокращать расходы на социальные программы, инфраструктуру и поддержку бизнеса, одновременно наращивая коммерческий долг.

При этом число регионов с дефицитом бюджета растет: консолидированные бюджеты субъектов исполнены с профицитом в ₽140 млрд, что почти на ₽200 млрд меньше, чем годом ранее.

Минфин: кризиса нет

При этом формально Минфин не видит кризиса. Первый замминистра Ирина Окладникова 10 июня заявила в Госдуме:

— Мы не считаем, что у нас есть бюджетный кризис. <...> Бюджет исполняется в соответствии с графиком.

Она признала, что дефицит будет «чуть больше», но связала это с опережающими расходами и невозвратами средств от регионов, не увидев в этом рисков. Окладникова также отметила, что рассматриваемый законопроект дает правительству возможность быстрого маневра в изменяющихся условиях, позволяя увеличивать расходы без внесения поправок в закон о бюджете — в пределах увеличения объема источников внутреннего финансирования дефицита и уменьшения бюджетных остатков.

Программа внутренних госзаимствований на 2026 год предусматривает валовой объем размещения ₽5,510 трлн при погашении ₽1,337 трлн (чистое привлечение ₽4,173 трлн).

Прогнозы

Если расходы удастся сдержать, а нефтяные цены сохранятся на уровне $80-85 за баррель, дефицит федерального бюджета может остановиться на отметке ₽6-6,5 трлн. Но даже в этом случае консолидированный дефицит с учетом регионов превысит ₽7,5 трлн, что вдвое больше планируемого дефицита.

При ином развитии событий расходы продолжат расти (оборонные статьи, социальные обязательства, субсидии), а нефтегазовые доходы, даже при благоприятной конъюнктуре, лишь позволят выполнить план, но не перекрыть разрыв. Дефицит консолидированного бюджета приблизится к ₽8 трлн, а госдолг — к ₽40 трлн. Ставка ЦБ останется двузначной как минимум до конца 2026 года.

Задорнов прогнозирует, что Urals будет продаваться в среднем по $80 за баррель весь год. Этого достаточно для выполнения плана по нефтегазовым доходам, но не для формирования значительного профицита.

При плохом сценарии снижение цен на нефть (если перемирие Ирана и США еще продлится значительное время) или новые санкционные ограничения могут подорвать доходную часть бюджета. В этом случае дефицит может превысить ₽9 трлн, а правительству придется либо резко сокращать расходы, либо идти на эмиссионное финансирование с риском разгона инфляции. Как отмечает Задорнов, такой сценарий привел бы к ослаблению рубля, разгону инфляции и отложил бы снижение ставки на неопределенный срок.

Прогноз Задорнова, по сути, — констатация структурного сдвига в сторону кризиса. Российский бюджет перешел в режим, где даже благоприятная внешняя конъюнктура не позволяет закрыть растущую дыру. Расходы растут быстрее доходов, долг дорожает, а возможности для маневра сокращаются.

Минфин сохраняет спокойствие, и у него есть на то основания: резервы ФНБ еще есть, внутренний долг остается ниже критических отметок. Но проблема в динамике. Как считает Задорнов, темпы роста долга и стоимость его обслуживания — это то, что превращает дефицит в системный риск.

Июльское заседание ЦБ, на котором будет пересмотрен прогноз по ставке, покажет, насколько серьезно регулятор воспринимает бюджетные риски. Пока же сигналы противоречивы: Минфин говорит, что все под контролем, а экс-министр финансов считает, что контроль уже утрачен. Однако бюджетная дыра в ₽8 трлн станет самой большой в новейшей истории России.